CRS: что такое Common Reporting Standard и как работает автоматический обмен финансовой информацией

• CRS — это международный стандарт автоматического обмена информацией о финансовых счетах. Его используют налоговые органы разных стран для получения данных о зарубежных счетах своих налоговых резидентов.
• Данные собирают финансовые учреждения: банки, брокеры, инвестиционные фонды, кастодианы и некоторые страховые компании.
• Информация обычно передаётся ежегодно: сначала финансовое учреждение направляет данные местному налоговому органу, затем они передаются в страну налогового резидентства клиента.
• CRS касается не только банковских счетов. Под отчётность могут попадать брокерские счета, инвестиционные структуры, некоторые страховые контракты, трасты, фонды и контролирующие лица пассивных компаний.
• Для состоятельных клиентов CRS важен не только как вопрос отчётности. Он влияет на выбор юрисдикции, структуру владения активами, налоговое резидентство, наследственное планирование и международную конфиденциальность.
• CRS не запрещает законное структурирование капитала. Но после внедрения автоматического обмена любые решения — трасты, фонды, полисы страхования жизни, PPLI, семейные компании — должны проектироваться с учётом налоговой прозрачности и комплаенса.

Международная налоговая прозрачность радикально изменилась за последние полтора десятилетия. Инициативы G20 и Организации экономического сотрудничества и развития, прежде всего через Глобальный форум по прозрачности и обмену информацией в налоговых целях, постепенно сформировали новую инфраструктуру международного налогового контроля.

Если раньше зарубежный банковский счёт, инвестиционный портфель или структура владения активами часто воспринимались как элементы частной финансовой архитектуры, то сегодня они всё чаще становятся частью автоматизированного обмена данными между налоговыми органами разных стран.

Одним из ключевых инструментов этой системы стал CRS — Common Reporting Standard, международный стандарт автоматического обмена информацией о финансовых счетах. В рамках CRS банки, брокеры, инвестиционные фонды, кастодианы и некоторые страховые компании собирают сведения о счетах нерезидентов и передают их местным налоговым органам. Затем эта информация направляется в страну налогового резидентства клиента.

Масштаб системы уже огромен. В 2022 году налоговые органы разных стран обменялись данными о 123 миллионах финансовых счетов на общую сумму около 12 трлн евро. Для владельцев капитала, международных инвесторов, семейных офисов и состоятельных частных клиентов это означает, что зарубежные активы больше нельзя рассматривать отдельно от налогового резидентства, комплаенса, отчётности и структуры владения.

17 июля 2025 года Глобальный форум ОЭСР опубликовал доклад, посвящённый текущему состоянию и развитию международного обмена налоговой информацией. На основе этого доклада, актуальных данных ОЭСР и практики международного финансового планирования мы подготовили материал о том, как сегодня работает CRS и что меняется в глобальной системе налоговой прозрачности.

В этой статье разберём:

• Что такое CRS и чем он отличается от обмена информацией по запросу;
• Какие данные передаются налоговым органам;
• Какие финансовые учреждения участвуют в автоматическом обмене;
• Как CRS влияет на владельцев зарубежных счетов, компаний, трастов, фондов и страховых полисов;
• Почему налоговое резидентство стало ключевым элементом международного планирования;
• Как меняется обмен информацией по криптоактивам через CARF;
• Почему недвижимость, цифровые платформы и бенефициарные реестры постепенно входят в более широкую систему налоговой прозрачности;
• Какие законные инструменты структурирования капитала остаются доступными для состоятельных клиентов.

Главный вывод простой: CRS не отменяет международное финансовое планирование, но меняет его логику. Сегодня задача состоит не в сокрытии активов, а в правильной архитектуре владения, налогового резидентства, отчётности, наследственного планирования и законной конфиденциальности.

В отличие от прежней модели, когда налоговый орган одной страны должен был специально запрашивать информацию у другой страны, CRS работает на регулярной основе. Данные передаются ежегодно и без индивидуального запроса по каждому конкретному налогоплательщику.

Обычно в рамках CRS передаются сведения о владельце счёта, его налоговом резидентстве, налоговом номере, номере счёта, балансе или стоимости счёта на конец отчётного периода, а также о некоторых видах дохода: процентах, дивидендах, поступлениях от продажи финансовых активов и иных суммах, подлежащих отчётности.

Первые обмены по CRS начались в 2017–2018 годах. К 2024 году ежегодный автоматический обмен информацией о финансовых счетах начали 111 юрисдикций. Масштаб системы стал огромным: в 2024 году налоговые органы обменялись информацией более чем о 171 млн финансовых счетов общей стоимостью почти 13 трлн евро. Эти данные показывают, что CRS превратился из международной инициативы в постоянную инфраструктуру глобальной налоговой прозрачности.

CRS нужно отличать от EOIR — Exchange of Information on Request, то есть обмена налоговой информацией по запросу. EOIR работает не автоматически, а по официальному запросу одной налоговой администрации к другой. Такой запрос может касаться конкретного налогоплательщика, компании, банковского счёта, бенефициарного владельца или иной релевантной информации.

Если CRS — это регулярный ежегодный поток данных о финансовых счетах нерезидентов, то EOIR — это механизм адресного получения информации в рамках налоговой проверки, расследования или анализа конкретной ситуации. Эти стандарты дополняют друг друга: CRS создаёт массовую автоматическую прозрачность, а EOIR позволяет налоговым органам запрашивать дополнительные сведения, когда автоматических данных недостаточно.

Важно проговорить во избежании заблуждений: CRS сам по себе не начисляет налог. Он передаёт информацию. Налоговые последствия возникают уже по законам страны налогового резидентства клиента. Однако именно передача данных позволяет налоговому органу сопоставить зарубежные счета с декларациями, отчётностью, КИК, инвестиционным доходом и источником средств.

Информацию по CRS передают не сами клиенты напрямую, а финансовые учреждения, которые обязаны идентифицировать налоговое резидентство владельцев счетов и направлять данные в местный налоговый орган. После сбора информации финансовое учреждение передаёт её налоговому органу своей страны. Затем налоговый орган направляет эти данные в страну налогового резидентства клиента — если между соответствующими юрисдикциями действует соглашение об автоматическом обмене.

• Банки

Банки — наиболее очевидные участники CRS. Они передают информацию о текущих счетах, депозитах, остатках, процентах и других подотчётных данных по счетам нерезидентов. Для клиента это означает, что зарубежный банковский счёт больше нельзя рассматривать как изолированный от налоговой системы страны его резидентства. Если банк участвует в CRS, а клиент является налоговым резидентом другой участвующей юрисдикции, информация о счёте может быть передана автоматически.

• Брокеры, кастодианы и депозитарии

Брокерские счета также входят в периметр CRS. Это особенно важно для международных инвесторов, которые держат портфели ценных бумаг через зарубежных брокеров, банки-кастодианы или инвестиционные платформы. По таким счетам могут передаваться сведения о стоимости портфеля, дивидендах, процентах, купонных доходах, доходах от продажи финансовых активов и иных суммах, связанных с инвестиционным счётом.

• Инвестиционные фонды и управляющие компании

Инвестиционные фонды и управляющие компании также могут быть подотчётными финансовыми учреждениями. Если инвестор является налоговым резидентом другой юрисдикции, информация о его участии в фонде может быть передана по CRS. Это важно для клиентов, которые используют фонды, частные фонды, семейные инвестиционные структуры или профессиональное управление капиталом через иностранные платформы.

• Страховые компании

Некоторые страховые компании также могут передавать информацию по CRS, если речь идёт о страховых контрактах с накопительной, инвестиционной или выкупной стоимостью. Это касается не всех страховых продуктов, но может быть релевантно для unit-linked, инвестиционного страхования жизни, аннуитетных контрактов и отдельных структур PPLI.

При этом страховой полис может раскрываться иначе, чем прямой брокерский счёт. В зависимости от юрисдикции, типа договора и структуры полиса налоговым органам может передаваться информация о самом страховом контракте, его стоимости и сторонах договора, но не всегда полный состав активов внутри страховой оболочки. Конкретный режим зависит от законодательства, страховщика и структуры договора.

• Трасты и фонды

В отдельных случаях трасты, фонды и другие структуры также могут попадать в CRS-периметр. Всё зависит от их классификации: являются ли они финансовыми учреждениями, пассивными нефинансовыми организациями или структурами другого типа.

Если траст или фонд квалифицируется как финансовое учреждение, он может иметь собственные CRS-обязанности. Если же структура считается пассивной нефинансовой организацией, финансовое учреждение, где открыт счёт, может быть обязано раскрыть контролирующих лиц такой структуры.

Именно поэтому при создании траста, фонда, семейной инвестиционной компании или PPLI-структуры важно заранее понимать не только налоговые последствия, но и CRS-классификацию.

🔗 Подробнее о трастах: Траст: что это и как работает — полный гид по видам, юрисдикциям и рискам

Внедрение CRS и EOIR стало одним из самых заметных изменений в международном налоговом администрировании за последние десятилетия. Если раньше налоговые органы часто были ограничены территорией своей страны и могли не видеть зарубежные счета резидентов, то сегодня значительная часть такой информации передаётся автоматически или может быть получена по официальному запросу.

Эти два стандарта работают по-разному, но дополняют друг друга. CRS создаёт массовый ежегодный поток данных о финансовых счетах нерезидентов. EOIR позволяет налоговым органам адресно запрашивать дополнительную информацию, когда автоматических данных недостаточно или когда проверяется конкретная ситуация.

В результате прежняя модель, при которой зарубежный банковский счёт мог оставаться фактически невидимым для налоговой администрации страны резидентства клиента, перестала быть устойчивой. Международная налоговая прозрачность стала новой нормой.

Масштаб системы быстро вырос. Если первые обмены по CRS начались в 2017–2018 годах, то к 2024 году ежегодный автоматический обмен информацией о финансовых счетах уже осуществляли 111 юрисдикций. В 2024 году налоговые органы обменялись информацией более чем о 171 млн финансовых счетов общей стоимостью почти 13 трлн евро. Для сравнения: в 2022 году передавались сведения примерно о 123 млн счетов на сумму около 12 трлн евро.  

Эти цифры показывают, что CRS перестал быть просто международной инициативой. Он стал постоянной инфраструктурой налогового контроля, через которую ежегодно проходят данные о банковских, брокерских, инвестиционных и иных финансовых счетах.

Для налоговых органов это означает принципиально новый уровень видимости. Если раньше зарубежный счёт мог быть обнаружен только в результате проверки, утечки данных, запроса или добровольного раскрытия, то теперь информация по многим счетам поступает автоматически. Налоговая администрация страны резидентства может сопоставить полученные CRS-данные с декларациями, отчётностью по зарубежным счетам, КИК, инвестиционным доходом и иной информацией о налогоплательщике.

Важно понимать, что CRS сам по себе не начисляет налог и не создаёт налоговое обязательство. Он передаёт информацию. Налоговые последствия возникают уже по законам страны налогового резидентства клиента. Однако именно наличие регулярного автоматического обмена делает сокрытие зарубежных финансовых активов гораздо более рискованным.

Если CRS — это автоматический ежегодный обмен данными о финансовых счетах, то EOIR — это адресный механизм. Налоговый орган одной страны может направить официальному органу другой страны запрос о конкретном налогоплательщике, компании, счёте, структуре владения, бенефициарном владельце или иной информации, которая необходима для налоговой проверки.

EOIR особенно важен там, где автоматического обмена недостаточно. Например, CRS может показать, что у налогового резидента есть зарубежный счёт, но не всегда раскрывает всю экономическую логику структуры, источник средств, связи с компаниями, трастами, фондами или отдельными сделками. В такой ситуации налоговый орган может использовать данные CRS как отправную точку и затем направить дополнительный запрос по EOIR.

Так возникает комбинационный эффект. CRS создаёт массовый поток данных, а EOIR позволяет добирать детали по сложным или подозрительным случаям. Именно поэтому автоматический обмен и обмен по запросу нужно рассматривать не как конкурирующие механизмы, а как взаимодополняющие элементы одной системы налоговой прозрачности.

За последние годы страны существенно расширили правовые и административные возможности для такого обмена. Юрисдикции заключили тысячи соглашений об обмене информацией или присоединились к многосторонней Конвенции об административной взаимопомощи по налоговым делам. Глобальный форум ОЭСР регулярно оценивает, насколько страны готовы предоставлять информацию по запросу, включая сведения о бенефициарном владении, банковских счетах, компаниях и иных структурах.  

По данным Глобального форума, только в 2024 году налоговыми органами было направлено около 32 000 запросов на информацию. Часть таких запросов была инициирована на основе ранее полученных CRS-данных. Это показывает, что автоматический обмен не заменяет точечные налоговые проверки, а, наоборот, делает их более адресными и эффективными.

Одним из главных последствий внедрения CRS и EOIR стало ослабление старой модели банковской тайны. Речь не о том, что финансовая конфиденциальность исчезла полностью, а о том, что банковская тайна больше не работает как инструмент сокрытия активов от налоговых органов страны резидентства.

Традиционные финансовые центры и офшорные юрисдикции были вынуждены адаптировать законодательство к новым стандартам. Страны, которые раньше ассоциировались с высокой банковской конфиденциальностью, постепенно вошли в систему автоматического обмена или усилили обмен информацией по запросу. В результате зарубежный счёт, иностранная компания или структура владения больше не могут рассматриваться как автоматически «невидимые» для налоговых органов.

По оценкам ОЭСР, налоговая прозрачность привела к существенному сокращению скрытых офшорных активов. За последние годы объём активов на иностранных банковских счетах, которые могли использоваться в условиях прежней банковской секретности, заметно снизился, а так называемый офшорный налоговый разрыв сократился почти на 70%. Это отражает не только прямой эффект обмена информацией, но и изменение поведения налогоплательщиков: риск обнаружения стал значительно выше, а стимул к добровольному раскрытию активов — сильнее.  

Рост прозрачности также повлиял на налоговые поступления. Многие страны запускали программы добровольного декларирования капитала, предлагая налогоплательщикам раскрыть зарубежные активы на более мягких условиях до того, как информация будет получена через международный обмен. В сочетании с последующими проверками это дало значительный бюджетный эффект.

По данным ОЭСР и Глобального форума, с 2009 года благодаря мерам налоговой прозрачности, обмену информацией, программам добровольного раскрытия и последующим проверкам были выявлены десятки миллиардов евро дополнительных налоговых поступлений. В опубликованных материалах Global Forum указывается показатель более 100 млрд евро дополнительных доходов, выявленных с начала реформ налоговой прозрачности.  

Региональные данные также показывают практический эффект. В Азии, по данным инициативы Tax Transparency in Asia, участники Глобального форума с 2009 года выявили не менее 24 млрд евро дополнительных налоговых поступлений, а только в 2024 году — не менее 1,9 млрд евро через EOIR, CRS и связанные инструменты.  

Для состоятельных частных клиентов это означает изменение самой логики международного планирования. Если раньше часть структур создавалась вокруг идеи максимальной закрытости, то сегодня устойчивое планирование строится иначе: через корректное налоговое резидентство, понятную структуру владения, документированный источник средств, согласованную отчётность и законные инструменты долгосрочного управления капиталом.

Такие изменения стали возможны не только благодаря техническим стандартам, но и благодаря политической поддержке G20, работе ОЭСР и постоянному мониторингу со стороны Global Forum on Transparency and Exchange of Information for Tax Purposes.

Именно G20 после финансового кризиса 2008 года сделала налоговую прозрачность одним из направлений международной повестки. ОЭСР разработала стандарты, методологию и техническую инфраструктуру обмена, а Глобальный форум стал площадкой, через которую юрисдикции проходят оценку, получают рекомендации и подтверждают соответствие международным требованиям.

Глобальный форум оценивает не только наличие формальных законов, но и практическую способность страны обмениваться информацией. Для EOIR это означает проверку доступа налоговых органов к банковской, бухгалтерской, корпоративной и бенефициарной информации. Для CRS и автоматического обмена — оценку законодательной базы, административных процедур, контроля финансовых учреждений, качества данных и конфиденциальности передаваемой информации.

К 2025 году Глобальный форум объединял более 170 юрисдикций. Такой охват важен сам по себе: чем больше стран участвует в стандартах обмена, тем меньше остаётся пространств, где зарубежные финансовые активы могут быть полностью изолированы от налогового контроля.  

Регулярные отчёты ОЭСР и Глобального форума для G20 фиксируют достигнутый прогресс и обозначают новые направления: повышение качества CRS-данных, усиление доступа к информации о бенефициарных владельцах, расширение обмена по криптоактивам через CARF, развитие подходов к недвижимости и более активное участие развивающихся стран.

В итоге CRS и EOIR изменили не только техническую сторону обмена налоговой информацией, но и поведение участников рынка. Банки, брокеры, страховые компании, трастовые управляющие, семейные офисы и сами владельцы капитала вынуждены рассматривать налоговую прозрачность как постоянный элемент международного финансового планирования.

Кроме прямого фискального эффекта, прозрачность укрепила справедливость налоговой системы, что опосредованно улучшает сборы. Когда большие налогоплательщики платят положенное, повышается общее доверие к системе, снижается общественная терпимость к уклонению.

В результате состоятельные семьи стали внимательнее относиться к налоговым вопросам, активно привлекают юридических советников для соблюдения законодательства. Конечно, идеальной честности достичь сложно, но тренд очевиден – налоговая прозрачность повысила планку ответственности для владельцев крупного капитала.

Для состоятельных частных лиц (High/Ultra High Net Worth Individuals) наступление эпохи прозрачности стало поворотным моментом. Традиционные серые или полусерые приёмы сокрытия капитала стремительно утратили надёжность, и H/UNWI были вынуждены пересмотреть свои подходы к управлению активами и налоговому планированию. Можно выделить несколько ключевых реакций и стратегий со стороны богатых клиентов и их советников:

Подобные схемы работали в США (программа добровольного раскрытия иностранных счетов), в странах ЕС, Латинской Америки и Азии. Результат – значительная часть ранее “спящих” офшорных денег вошла в легальное русло и была репатриирована или зарегистрирована надлежащим образом.

Получая второй паспорт такого государства, некоторые лица старались запутать «прозрачность»: например, резидент Германии мог приобрести гражданство Доминики и открыть счёт в Швейцарии как “доминиканец”, в результате чего этот счёт не попадал под автоматический обмен с Германией. Исследования показывают, что подобные CBI-программы действительно привлекли значительные капиталы: в странах, активно продающих гражданство (Маврикий, Мальта, Кипр до 2020, Сент-Люсия, Доминика, Гренада, Вануату и др.), зафиксирован скачок иностранных депозитов на ~50% после запуска программ. Оценочно около 40 тысяч очень состоятельных лиц воспользовались “золотыми паспортами”, переместив порядка $9 млрд в легальные оффшоры путем смены номинальной юрисдикции. Безусловно, по глобальным масштабам это сравнительно небольшая лазейка (менее 1% мировых офшорных активов), но для отдельных стран она заметна (скрытые депозиты сопоставимы с четвертью их ВВП). Теперь, понимая проблему, международное сообщество обсуждает меры противодействия: эксперты предлагают требовать от банков более строгой проверки реального места жительства клиента, а от стран, продающих гражданство, – уведомлять исходную страну налогоплательщика о выдаче нового паспорта.

Американские власти получают информацию о счетах граждан США из других стран по FATCA, но почти не передают данные зарубежным налоговым службам. Более того, по законодательству США иностранный счет или структура, не имеющая американских бенефициаров, часто вообще не подпадает под внутреннюю отчётность. Таким образом, для иностранцев США стали лазейкой: можно хранить средства в американском банке или трасте, и эта информация не уйдёт налоговым органам родной страны. Естественно, такая практика вызывает критику со стороны ОЭСР, и вопрос о вовлечении США в полноценный обмен остаётся открытым.

В эпоху тотальной прозрачности для HNWI на первый план выходит управление репутацией. Стало понятно, что утечки или раскрытие неуплаченных налогов чреваты не только штрафами, но и серьезным ударом по имиджу. Поэтому состоятельные семьи всё чаще внедряют внутренние политики налогового комплаенса, нанимают консультантов для проведения «налоговых проверок» своих международных активов.

Многие Family Office (включая наш) теперь включают налоговые вопросы в общий аудит и риск-менеджмент наравне с инвестиционными рисками. Проще говоря, уклонение от налогов перестало быть приемлемым поведением для уважаемых бизнесменов – слишком высоки репутационные издержки. Этот культурный сдвиг, поддержанный требованиями ESG и давлением общества, стал возможен во многом благодаря прозрачности, сделавшей налоговые грехи публичными.

В сумме, стратегия HNWI/UNHWI эволюционировала от "спрятать любой ценой" к "оптимизировать в рамках новых правил". Разумеется, некоторые продолжают искать законные лазейки (как использование США или “золотых паспортов”), но общий тренд – повышенная осторожность и готовность играть по новым прозрачным правилам. Для самих состоятельных лиц это, кстати, не только издержки: прозрачность приводит к большей определённости и прогнозируемости налоговых обязанностей, уменьшает риски внезапных проблем с законом, что в долгосрочной перспективе позволяет более уверенно планировать бизнес и инвестиции.

🔗 PPLI (Private Placement Life Insurance): что это и как работает «страховая оболочка» для активов

Мы думаем, вы уже убедились, что международная повестка по налоговой прозрачности не стоит на месте. По мере того, как существующие стандарты закрепляются, на передний план выходят новые сферы, требующие контроля. В последние годы ОЭСР и Глобальный форум анонсировали ряд инициатив, нацеленных на дальнейшее расширение прозрачности в ответ на современные вызовы:

Некоторые страны уже предприняли шаги навстречу новым правилам: например, Швейцария, Сингапур, ОАЭ добровольно выразили готовность присоединиться к будущему обмену крипто-данными. CARF станет новым фронтом борьбы с офшорными уклонениями, учитывая глобальную популярность крипто-инвестиций.

Для U/HNWI эта тема менее критична (едва ли ультра-богатый человек основную долю доходов получает от аренды комнат на Airbnb), но в целом она подчёркивает тренд: все больше аспектов экономики, особенно цифровой, попадают под информационный обмен. Даже владельцы крупных портфелей инвестиций должны учесть, что налоговые органы получают информацию, например, о продаже ими объектов недвижимости через платформы или о доходах от участия в электронных коммерческих маркетплейсах. Современный HNWI, возможно инвестирующий в технологический сектор или венчурные проекты, столкнётся с тем, что любая цифровая транзакция так или иначе фиксируется в отчетах.

Недвижимость традиционно используется состоятельными людьми как средство вложения капитала за рубежом – покупка виллы или пентхауса за границей позволяет диверсифицировать активы. Однако информация о таких владениях часто была недоступна чужим налоговым органам, особенно если недвижимость оформлена на местную компанию или траст. Сейчас международное сообщество нацелилось устранить и этот пробел. ОЭСР в 2024 году выпустила доклад «Strengthening Tax Transparency in Real Estate: From Concept to Reality», где проанализировала возможности автоматического обмена сведениями о зарубежной недвижимости.

Практически это может выглядеть так: налоговая инспекция страны X сможет получить через центральный механизм сведения о том, какая недвижимость принадлежит ее резиденту в стране Y, и наоборот. Такая взаимосвязанная база данных по недвижимости и владельцам существенно затруднит уклонение через покупку домов/квартир на чужбине. По итогам, в 2025 году ведётся подготовка конкретного плана: к октябрю 2025 г. ОЭСР представит проект глобальной системы автоматического обмена информацией о недвижимом имуществе. Предполагается использовать уже имеющиеся данные (например, реестры собственности) и делать их доступными иностранным налоговым органам.

Параллельно обсуждается более широкий доступ к реестрам бенефициарных собственников компаний и трастов для уполномоченных органов других государств. Практически это может выглядеть так: налоговая инспекция страны X сможет получить через центральный механизм сведения о том, какая недвижимость принадлежит ее резиденту в стране Y, и наоборот. Такая взаимосвязанная база данных по недвижимости и владельцам существенно затруднит уклонение через покупку домов/квартир на чужбине.

Конечно, реализация этой инициативы требует преодоления правовых барьеров (законы о защите данных, коммерческая тайна и пр.), но тренд задан. В некоторых регионах уже идут пилотные проекты по обмену: например, налоговые органы стран Скандинавии делятся информацией о принадлежащей иностранцам недвижимости. Глобальный же механизм может появиться в ближайшие годы, став ещё одним мощным инструментом. Для HNWI это означает, что укрыть капитал в виллах на Лазурном Берегу или ранчо в Калифорнии фактически станет невозможно – рано или поздно информация об этих активах дойдёт до родной налоговой службы.

Помимо указанных направлений, стоит отметить и другие развивающиеся инициативы: обмен информацией о налоговых решениях (tax rulings) между странами, публичная отчётность для международных компаний (*CbCR публичный), усиление требований по раскрытию конечных бенефициаров в корпоративных структурах. Все они в совокупности формируют новый ландшафт, где прозрачность – норма, а анонимность капиталов постепенно уходит в прошлое.

Для состоятельных налогоплательщиков все новые горизонты означают одно: зона финансовой неопределённости сокращается. Криптовалюты, ранее бывшие “диким западом” налогов, будут встроены в прозрачную систему. Доходы от онлайн-активности – тоже. Владение элитной недвижимостью за рубежом – больше не личное дело владельца, а предмет международного контроля. Мир движется к ситуации, когда у налоговых органов складывается всё более целостная картина глобальных активов каждого налогоплательщика. В таких условиях HNWI/UNHWI придётся ещё серьёзнее относиться к вопросу налогового планирования и соблюдать правила, ведь пространство для манёвра вне поля зрения государства заметно сузилось.

Несмотря на огромный прогресс, система глобальной прозрачности до сих пор не лишена изъянов, а правильно подобранная структура активов по-прежнему позволяет иметь высокий уровень конфиденцальность, не нарушая при этом никаких законов.

Факты и риски, описанные ниже - это взгляд и мнение со стороны Global Forum. Наше видение мы вынесем отдельно, либо снабдим комментарием.

Хотя подавляющее большинство финансовых центров участвуют в EOIR/CRS, некоторые крупные экономики не присоединились к CRS (прежде всего США). Это создаёт дисбаланс: информация о счетах в швейцарском банке автоматически придёт, а вот о счетах в американском – нет. Злоумышленники могут целенаправленно перемещать активы в страны, не обменивающиеся данными. Помимо США, это могут быть отдельные небольшие юрисдикции, не вступившие в многосторонние конвенции.

Однако таких немного, и они рискуют попасть в черные списки. Главный пробел – это 🇺🇸 США, на долю которых приходится значительная часть мирового управления активами. Иностранные лица могут хранить капиталы в США практически вне поля зрения своих налоговых органов, пользуясь тем, что Вашингтон не обменивается информацией на равных условиях. Этот асимметричный суверенитет подрывает глобальные усилия и является, пожалуй, самым серьёзным политическим вызовом. Пока США указывают на свою систему FATCA и не спешат менять позицию, но давление со стороны G20 может возрасти.

Уже упомянутые решения с получением второго гражданства или сменой налогового резидентства остаются лакуной. “Золотые паспорта” ряда стран всё ещё в ходу, и хотя ЕС принудил Кипр и Мальту отказаться от продаж паспортов, другие государства продолжают программы. Эффективно контролировать использование CBI для уклонения сложно: требуется международная координация, возможно создание единого реестра лиц, получивших экономическое гражданство, доступного налоговым органам.

Пока этого нет, сорок тысяч упомянутых ранее бенефициаров золотых паспортов могут спать спокойно – выявить конечно, что некий мистер Х из страны А фактически является налоговым резидентом страны B, а не новой страны C, крайне непросто. Тем не менее осведомленность об этой проблеме растёт, и вероятно в будущем году мы увидим меры по закрытию этой лазейки (например, усиление требований для банков по проверке реального места проживания клиента, санкции в отношении стран, продающих гражданство без передачи информации и т.п.).

Хотя стандарты требуют раскрытия бенефициаров, на практике сложные трастовые и корпоративные цепочки могут затруднить и автоматический обмен, и обмен по запросу. Например, если активы оформлены на многоуровневый траст, где бенефициары – еще несколько иностранных компаний, налоговому органу потребуется значительное время и усилия, чтобы “распутать клубок” даже при наличии обмена информацией. Лишь немногие страны эффективно ведут реестры бенефициарных владельцев и готовы мгновенно ответить на запрос с полным раскрытием структуры. Некоторые офшоры хоть и формально отменили номинальные сервисы, но на практике сохраняют непрозрачность через размытые трастовые конструкции.

Это поле для консультантов: создавая сложные сети из юридических лиц в разных странах, они надеются, что налоговые службы разных юрисдикций не смогут быстро сложить пазл. Однако и тут наблюдается прогресс – Глобальный форум регулярно выявляет и закрывает пробелы в законодательстве, проводит оценку реализации стандартов на практике. Если выясняется, что какая-то страна недостаточно требует раскрытия конечных владельцев, ей выносятся рекомендации, и в случае неисполнения – “несоответствие стандарту” с репутационными издержками. Со временем и эта лазейка сокращается, но полностью устранить её сложно из-за природы международного корпоративного права.

CRS охватывает счета в финансовых учреждениях, но есть активы, которые остаются вне зоны прямого обмена. Например, физические ценности – золото, бриллианты, предметы искусства, хранящиеся в частных хранилищах (freeports), пока не фигурируют в автоматическом обмене. Состоятельные лица могут переводить часть состояния в такие формы, пытаясь уйти от радаров (известны случаи, когда миллионы долларов хранились в виде коллекций картин в свободных зонах, где данные не раскрываются).

Хотя это нишевые случаи, они существуют. Другой пример – инвестиции через деривативы или структуры коллективных инвестиций: CRS собирает данные по счетам, но если капитал зашит, скажем, в дериватив, имитирующий доход, то прямого указания на бенефициара может не возникнуть. ОЭСР пытается реагировать – выпущены разъяснения, что страны должны охватывать CRS все финансовые инструменты, в том числе “обходные”, и введены правила раскрытия схем уклонения от CRS.

Тем не менее хитрые финансисты могут изобретать новые инструменты. Риск тут в том, что закон всегда чуть позади инноваций, и у уклонистов есть окно возможностей, пока правило не обновили. В целом, лазейки в типах активов постепенно закрываются: мы видим, как уже добрались до крипто-активов, на очереди – недвижимость, возможно далее возьмутся за предметы роскоши (слухи о глобальном реестре дорогого искусства или яхт уже ходят).

Не стоит забывать и об обратной стороне прозрачности – рисках утечки данных. Обмениваясь такими объёмами информации, государства должны обеспечить её защиту. Сами HNWI иногда опасаются не только налогов, сколько того, что сведения об их счетах могут попасть в чужие руки (вспомним, например, скандалы с утечками данных из некоторых налоговых служб). Если налоговая информация станет достоянием злоумышленников, это грозит уже не налоговыми, а криминальными рисками (шантаж, кражи, кибератаки).

Пока серьёзных инцидентов не происходило, и Глобальный форум тщательно проверяет, чтобы участвующие юрисдикции соблюдали требования конфиденциальности. Тем не менее, определённая озабоченность среди богатых клиентов есть. Это может стимулировать их искать “убежища” не только от налогов, но и от лишнего внимания – опять же, например, США внушает доверие с точки зрения защиты данных, поэтому часть капитала перетекает туда не только из-за CRS, но и из-за уверенности, что там не произойдёт утечки. В долгосрочном плане, чтобы глобальная система работала, безопасность данных должна оставаться на высочайшем уровне, иначе снижение доверия может подорвать сотрудничество.

Некоторые развивающиеся экономики, формально присоединившись к стандартам, испытывают трудности с их реализацией – нехватка компетенций, технологий. Это тоже вид “лазейки”: богатые люди могут переносить активы в юрисдикции, где, хотя и есть обмен, но слабая административная способность анализировать и использовать данные. По сути, рассчитывают, что даже получив данные, налоговая там ничего не сделает.

Глобальный форум старается помогать таким странам (программы обучения, инициативы вроде Africa Initiative, Asia Initiative и др.), однако проблема не решается мгновенно. Поэтому риски неравномерного enforcement сохраняются. Международные стандарты эффективны настолько, насколько эффективно их применяют на местном уровне.

За относительно короткий срок мировая финансовая система совершила огромный шаг к прозрачности. То, что ещё в начале века казалось утопией – автоматический обмен банковскими данными между десятками стран – стало реальностью. Под эгидой G20 и ОЭСР разработана и воплощена в жизнь всеобъемлющая система международного сотрудничества налоговых органов, принёсшая ощутимые плоды: глобальные бюджеты получили десятки миллиардов ранее потерянных налоговых доходов, эпоха банковской тайны для налоговых целей завершилась, а принципы добросовестного налогового поведения укоренились во всех сегментах – от транснациональных корпораций до частных сверхбогачей. Безусловно, процесс ещё далёк от завершения. Мир не стоит на месте: появляются новые инструменты (криптовалюты, цифровые платформы), требующие включения в орбиту прозрачности. Международные институты уже смотрят вперёд, предлагая свежие стандарты (CARF и др.) и расширяя охват информации (недвижимость, бенефициарные реестры).

Для состоятельных частных лиц наступила новая реальность, в которой старые методы уклонения теряют эффективность. Современный HNWI/UNHWI вынужден адаптироваться: больше внимания уделять юридической чистоте своих операций, выбирать юрисдикции не только по уровню налогов, но и по степени их участия в обмене информацией, делать ставку на прозрачное финансовое планирование. Многие эксперты отмечают, что богатые люди теперь скорее заинтересованы в стабильности и предсказуемости, нежели в сомнительной экономии через серые схемы ценой высокого риска. В конце концов, целью управления капиталом является его приумножение и сохранение, а глобальная прозрачность воспринимается уже как данность – часть бизнес-среды, с которой нужно считаться.

В перспективе можно ожидать дальнейшего укрепления международной налоговой кооперации. Возможно, будут найдены способы вовлечь в обмен всех ключевых игроков (убедить ту же Америку участвовать на паритетных началах, усилить давление на отказников). Технологический прогресс (большие данные, искусственный интеллект) даст налоговым органам новые инструменты анализа массивов информации, что повысит эффективность выявления нарушений. И хотя “налоговые гавани” наверняка еще сохранятся в том или ином виде, их привлекательность для недобросовестных целей будет всё меньше.

Немного повторимся, но, тем не менее, вывод для HNWI прост: эпоха "серых схем" осталась позади. Прозрачность – новая реальность, и успешная стратегия богатства строится вокруг её принятия. Те, кто это понимают, уже сейчас выигрывают, избавляясь от старых рисков и фокусируясь на легитимных путях оптимизации. Глобальная налоговая система, впервые в истории, становится по-настоящему взаимосвязанной и справедливой, а значит – игра “в кошки-мышки” между богатыми налогоплательщиками и государством постепенно сменяется более честными и прозрачными правилами игры, от чего в итоге выигрывают все добросовестные участники экономики.

• Pre-immigration planning: налоговое планирование перед переездом и структурирование активов
• Кейсы: защита активов, преемственность и страхование жизни – умное управление богатством
• Interactive Brokers и налог на наследство США: что важно знать нерезидентам
• Что такое налог на богатство и как он работает
• PPLI (Private Placement Life Insurance): что это и как работает «страховая оболочка» для активов
• Что такое траст и какие задачи он помогает решить
• Что такое Unit-Linked страхование: как работают ULIP-полисы, инвестиции, риски и налоги
• Что такое страхование жизни и здоровья: как выбрать полис, рассчитать страховую сумму и защитить семью
• Как сохранить династию и активы: трасты, семейные фонды и Family Office: наш важный комплексный материал подкрепленный исследованиями
• Виды страхования жизни: срочное, пожизненное, unit-linked, универсальное и PPLI

Подписывайтесь на наш телеграм канал, чтобы получать актуальную информацию по теме финансового планирования.